Изгнание

RENFILM, Россия, 2007

Режиссер
Андрей Звягинцев
Актеры
Константин Лавроненко, Мария Бонневи, Александр Балуев, Дмитрий Ульянов, Максим Шибаев, Екатерина Кулькина, Алексей Вертков, Игорь Сергеев
Год
2007
Производство
RENFILM, Россия
Изгнание

"Изгнание" – не повод для смеха

22.11.07г.

 

В Москве Андрея Звягинцева  теперь практически не застать. Вместе с членами съемочной группы он разъезжает по регионам России, где идет его новый фильм Изгнание, а также по разным странам, которые приобрели эту, отмеченную в Канне высокой наградой, картину для своего кинопроката. 22 ноября премьера фильма состоится в Швеции, в Стокгольме, где живет и работает Мария Бонневи, исполнившая в Изгнании главную женскую роль. Андрей Звягинцев снял пока лишь две полнометражные игровые ленты (первая - Возвращение). Однако благодаря ему многое произошло для российского кинематографа впервые. Впервые мы получили в Венеции сразу двух "Золотых Львов" (за лучший фильм и лучший дебют). Впервые попали в номинанты "Золотого глобуса". Впервые за постсоветские годы наше кино было куплено десятками стран. Впервые русский актер (за роль в Изгнании) был удостоен в Канне "Золотой Пальмовой ветви".

 

Андрей, похоже, что бы вы теперь ни сняли, все будет восприниматься на ура?

Я не знаю, что будет, и, признаться, знать не хочу. Не хочу, чтобы что-то меня сковывало, чьи бы то ни было ожидания, например. Хочется заниматься делом – кино снимать.

Предполагаю, что вы со мной не согласитесь, но связь между двумя вашими фильмами просматривается. Оба они философские, в центре обоих - семья, драматизм отношений, чувств между детьми и родителями, между мужем и женой. Даже в названиях картин есть схожесть. Что вы можете сказать об этом?

Я не стремился к тому, чтобы прослеживалась некая преемственность. И на мой так взгляд, фильмы никак не связаны друг с другом. Только тем, может быть, что снимали их одни и те же люди. Что же до названия, я понимал, конечно, что возникает очевидная перекличка с Возвращением, но все же пошел на это. Тут целая история. В основу Изгнания легла повесть Уильяма Сарояна Повод для смеха. Кинооператор Артем Мелкумян написал литературный сценарий, который назывался Запах камня. Однако когда мне стал ясен замысел, то, о чем же должен быть этот фильм, мне сразу пришло в голову его нынешнее название. Мы поехали на съемки в Бельгию и Молдавию с рабочим названием ленты. И все же в процессе монтажа я для себя окончательно решил, что фильм будет называться –Изгнание. И неважно, что усматривается некая коннотация с Возвращением. Думаю, зритель, посмотрев эту картину, поймет, что это ни приквел, ни сиквел, ни какой-нибудь диптих – нет тут этих идей.

Чем именно привлекла вас история, рассказанная Сарояном в повести Повод для смеха?

Справедливости ради следует уточнить, что меня привлекла все-таки не повесть Сарояна, а ее версия – литературный сценарий, предложенный Артемом Мелкумяном. Это был один из лучших материалов, попавших мне в руки в тот момент. Сама история произвела на меня сильное впечатление, к тому же она таила в себе возможности повернуть ее как-то по-своему. Ощущение, что там есть какое-то большое основание для работы возникло сразу. Но только спустя несколько месяцев после первого прочтения вдруг открылось ясно, что там, почему и как должны развиваться события. И тогда мы вместе с моим давним другом и соавтором Олегом Негиным написали окончательный сценарий, переделав историю уже, что называется, на свой лад.

Интересно, когда вы пишете сценарий, то Библия у вас всегда под рукой?

Нет. Зачем? В этом нет нужды.

Но у вас в обоих фильмах проглядывают библейские мотивы, аллюзии. А в Изгнании просто впрямую есть девочка Ева, сцена с яблоком...

Ева – единственное имя, которое осталось в картине из повести Сарояна. Здесь, пожалуй, можно сказать так: любая Ева будет однажды держать в своих руках яблоко.

Скажите, а вы и дальше будете работать в такой же манере: создавать символичные истории, не вдаваясь в детали, оставлять загадки для зрителей, не привязывать действие фильма к определенному месту?..

Это же не какая-то универсальная методология, вооружившись которой, следует двигаться и дальше вперед. Любой фильм следует рассматривать еще и как попытку некоего эксперимента, возможность выработки киноязыка, стремление найти свой стиль, что ли. Тут все зависит от замысла, от самой истории. Если история позволяет отыскать в себе почву или пищу для такого подхода, стало быть, такой подход. Если нет, значит, требуется другой ключ. Согласиться же с тем, что здесь нет внимания к деталям, я не могу. Да, мы не указываем точный адрес этих событий. Однако мир фильма полон деталей. Это живая ткань, а не картонная, фантастическая или измышленная фактура. Этот мир не созданный заново из ничего, нет, он дышит тем же воздухом, что и мы с вами. Не увидеть это может только слепой.

И все-таки почему в данном случае действие происходит не в России (как в Возвращении), не в Калифорнии (как в повести Сарояна), а неизвестно где?

Ну, во-первых, известно "где" и даже "когда": здесь и сейчас. Это извечное пространство-время, в котором происходит любое действие. Во-вторых, поскольку для меня было очевидно, что фильм должен быть на русском языке, то из Калифорнии надо было куда-то "уходить", куда-то двинуться. Но и не в рязанскую же, например, область. И вот, в результате мы пришли к замечательной идее создать некое срединное пространство и время.

Когда мне задают почти с упреком вопрос: "Зачем такое отвлеченное место?" – ей богу, я никак не пойму этого. По-моему, люди везде проживают одни и те же проблемы: кризис семьи, утрату любви, непонимание друг друга, эти вопросы мучают всех нас независимо от национальности или исторического периода времени. Думаю, то, что случилось с Алексом и Верой, случается везде и всегда. И потому не имеет никакого значения, где именно происходят представленные в фильме события.

Если это не имеет никакого значения, тогда тем более странно. Вот Возвращение вы снимали в России, но это не помешало фильму завоевать 38 наград и триумфально прошагать по планете. Зачем же сейчас вы поехали во Францию, Бельгию, Молдову?

Ну вот, скажите, какая тут связь: между триумфальным шествием по планете и нашими съемками в Бельгии? Простите, но это вы действуете странно, задавая такой вопрос: по-вашему, выходит, что главная цель авторов – прошагать потом по планете, а не снять фильм в согласии с замыслом, с его внутренними задачами и с самим собой. Я пытаюсь найти ответ на ваш комментарий, и только мысленно развожу в бессилии руками. Людям с малоразвитым абстрактным мышлением, наверное, действительно трудно выдержать такое испытание – полная дезориентация в пространстве и времени. Хочется привязаться к чему-то конкретному, притянуть привычное: географические, политические, социальные реалии, – увидеть все глазами обыденного, ежедневного своего существования. Мы же предлагаем включить иной орган зрения. Если смотришь фильм сердцем, не имеет значения вопрос "где?", важным становится вопрос "что?"

При съемках Изгнания, в отличие от Возвращения, вас, похоже, не ограничивали ни в средствах, ни в сроках?

Да, так и было.

Поэтому вы могли позволить себе все: любую страну, приглашение зарубежной актрисы, которую ждали аж год, строительство дорогих декораций... Вот только непонятно: если место действия в фильме отвлеченное, почему он сделан на русском языке?

Что-то как-то одно только непонимание и недоумение вы транслируете в ваших вопросах. Ответ на поверхности: на каком же еще языке снимать фильм русскому режиссеру, практически не говорящему на иностранных языках. Материал позволял сделать совместный проект с американцами или европейцами, но я решил, что общение с людьми, язык и культуру которых ты не знаешь, создаст немало трудностей. Я уж не говорю об обстоятельствах творческого толка: если выходить на какую-то голливудскую компанию, думаю, нам едва ли бы удалось договориться об отсутствии контроля или давления в смысле творческих решений... Можно было бы, конечно, найти в Америке какую-нибудь независимую компанию и попросту нанять ее производственную базу. Но мы быстро отказались от этих идей, не посвятив им, пожалуй, даже нескольких минут обсуждения. В общем, практически сразу было решено, что эта картина будет на русском языке, с русскими актерами и так далее.

А как вам работалось с исполнительницей главной женской роли – шведской актрисой театра и кино Марией Бонневи?

Волшебно. У нас с Марией наладился близкий душевный контакт. В ней нет ничего звездного, она прекрасный, отзывчивый человек и невероятно работоспособная, требовательная к самой себе актриса. Я счастлив тем, какой удивительный образ она сумела создать.

Андрей, а что вы скажите об исполнителях мужских ролей? Вы довольны образами, созданными Лавроненко, Балуевым?

Даже не знаю, что сказать про Костю Лавроненко. Я очень люблю этого актера. И, поскольку наши с ним мысли в отношении актерского существования в кадре очень схожи, мне не приходится ему ничего доказывать. Он знает какой-то секрет, который мне тоже иногда приоткрывается. И в этом смысле я ему абсолютно доверяю. Вообще говоря, его отношению к профессии, к роли, к тому, как он ведет себя на площадке можно только позавидовать. Это истинное служение своему делу. То, что сделал Саша Балуев, – на мой взгляд, просто блистательно. Он актер от Бога. А еще настоящим открытием для меня стали Виталий Кищенко и Игорь Сергеев, сыгравшие соответственно Германа и Виктора. На съемках сцены, когда персонаж Сергеева рассуждает о жизни, едва шевеля языком, я смеялся на площадке в голос. Это было невероятно смешно. Причем именно потому, что актер не пытался комиковать, а просто создал абсолютно достоверный портрет изрядно подвыпившего человека. Так работает подлинность: она всегда смешит или страшит, ужасает или восхищает. Поделюсь секретом, во время съемки Игорь не выпил ни грамма алкоголя. Сыграл "на таланте", как говорится в нашем кругу. К сожалению, самый смешной дубль в картину не вошел. Так получилось, что освещенность дублей  из-за облачности была разной, и они никак не клеились друг с другом. Скрепя сердце, от лучшего пришлось отказаться во имя композиционной целостности освещения.

Известно, что Изгнание купили уже около 40 стран Европы, Америки и Азии. В их числе, разумеется, Швеция. Скажите, а там премьера картины уже состоялась?

В Стокгольме премьера будет только 22 ноября. Но в конце сентября там прошел спецпоказ для синефилов – зрителей, постоянно посещающих Музей кино. И отдельный показ для труппы Шведского Королевского театра, в котором служит Мария Бонневи.

И как тамошние киноманы восприняли фильм?

Хорошо.

Помнится, после Возвращения вам по всему миру задавали одни и те же вопросы: "Что было в ящичке?", "Откуда взялся отец?", "Где он был 12 лет?" А что чаще всего спрашивают после просмотра Изгнания?

Бывает, интересуются: "Что было в письме?" или "От кого беременна Вера?"... Слава богу, таких вопрошающих немного, но они есть. Хотя меня это несколько удивляет, потому что уж на эти-то вопросы ответы в фильме даны.

Тем не менее после премьеры картины в Москве многие зрители выходили в недоумении. Конечно, все отдавали должное тому, что это высокое киноискусство. Но некоторые говорили: "Если непонятно, что происходит в фильме, то уже совершенно все равно, как он сделан".

Тут я помочь ничем не могу. Задам только в ответ несколько риторических вопросов: почему вы решили, что если фильм кому-то непонятен, то это непременно проблема фильма? А как же быть с теми, кому все понятно, кто принял фильм всем сердцем? Может быть, вы станете утверждать, что у них проблемы с восприятием? Чувствуете, какой замкнутый круг? А знаете, кто вершит этот круг? Наша с вами непомерная самоуверенность. Мы отчего-то решили, что только наша точка зрения верна. Это огромная ошибка. Если есть зритель, который понимает и принимает фильм, можно утверждать, что проблема не в самом фильме, а в восприятии его другими. Не теми ключами пользуются. Думаю, каждый в состоянии открыть смысл рассказанной истории сам, если станет смотреть его с открытым сердцем. Ведь главное у любого человека, вне зависимости от того, где он родился или живет, хоть в Калифорнии, хоть в Рязанской области, происходит вот здесь (показывает на область сердца. - Прим. автора).

Говорят, что первый фильм режиссер снимает на основе накопленного жизненного опыта, второй - на его остатках, и только на третьем проверяется, настоящий он профессионал или нет. Вы согласны с таким утверждением?

Что-то похожее мне говорили после Возвращения. Один человек сказал – правда, за глаза, но мне передали, – что Звягинцева пока рано поздравлять, пусть сделает второй фильм. Я его сделал, и, по-моему, он получился. Жду поздравлений.

 

 

Перед премьерой Изгнания в Москве мы имели возможность задать несколько вопросов Марии Бонневи:

Для меня было, конечно, большой честью и удовольствием работать с этим режиссером. И вообще, когда я прочитала сценарий будущей картины, то эта история, непростые взаимоотношения Веры и Алекса сразу захватили мое сердце. Не так уж часто приходится сниматься в фильмах, где исследуются многослойные внутренние состояния героев, их сложные чувства.

Видели ли вы первую картину Звягинцева –Возвращение?

Да, я видела Возвращение. И фильм мне очень понравился. Так что еще до работы в картине Изгнание я уже знала Андрея и восхищалась им.

По вашему мнению, какой фильм ему удался больше: тот или этот?

Очень сложно сравнивать. Еще и потому, что трудно объективно оценивать проект, в котором ты принимаешь участие. Мне кажется, эти фильмы как два самостоятельных острова. Безусловно, сейчас, после выхода Изгнания в прокат, будет масса дискуссий. И думаю, это не менее важно, чем получение призов.

Несколько дней вы путешествовали со Звягинцевым по России: вначале премьера Изгнания была в Санкт-Петербурге, теперь – в Москве. Что вы можете сказать по этому поводу?

Находиться в вашей стране для меня огромная честь. Первой моей встречей с Россией была пьеса Чехова Три сестры, в которой я играла в Шведском Королевском драматическом театре. И каждый вечер моя героиня повторяла там: "В Москву! В Москву! В Москву!" И вот теперь я здесь, и это удивительное чувство. Правда, это и печальный для меня день, потому что, возможно, я последний раз вижу всех, с кем работала над этим фильмом. Но сам фильм имеет огромное значение для меня, и он остается в моем сердце.

 


Тамара Мартынова
Газета "Культура"