Елена

NON STOP PRODUCTION, Россия, 2011

Режиссер
Андрей Звягинцев
Актеры
Надежда Маркина, Андрей Смирнов, Елена Лядова, Алексей Розин, Евгения Конушкина, Игорь Огурцов, Василий Мичков
Год
2011
Производство
NON STOP PRODUCTION, Россия
фото Владимира Мишукова / photo by Vladimir Mishukov

Убить монстра!

11.10.2011

 

Третий фильм Андрея Звягинцева не так прост, как кажется. А кажется он безупречно сделанным, изыскано лаконичным "арт-хаусом". Елену, конечно, хвалят. Повторяют унылые банальности про "отчуждение" и "конфликт". Сочувствуют главной героине. Говорят: после фильмов-притч режиссер резко повернул руль влево и снял "остросоциальную" ленту. Мол, отказался от философских обобщений в пользу шершавой конкретики суровых российских будней. Молодец!..

Я долго ломал голову, что заставляет неглупых, в общем-то, людей нести всю эту околесицу? Ведь невооруженным взглядом видно, что Елена – абсолютно западный фильм. Таких "хрущеб" с видом на ТЭЦ навалом не только в Восточной Европе, но и в Господине Великом Лондоне, а тамошние гопники неотличимы от наших. И наоборот, герой Андрея Смирнова – для России совершенно нетипичен. Англичанин какой-то из "мидл-класса". Овсянка, фитнес, завещание, адвокат. А у самого за душой – "Ауди", квартира, да жидкая стопка рублевых "котлет" в сейфе. Он что, "офисный планктон"? Или зубной врач? Уберите из телевизора Малаховых и прочий "Первый канал", и от хваленой российской "конкретики" не останется ничего. Только русские имена, да доблестная российская армия, из-за которой "англичанин", собственно, и склеил ласты до срока.

В общем, Звягинцев опять снял фильм-притчу. Просто на этот раз он изысканной живописи предпочел незамысловатое подглядывание за героями объективом неподвижной камеры. Не потому что "модно". Потому что для новой притчи подходит именно этот неласковый к зрителю киноязык. Чтобы было больнее…

Набор заблуждений, с которого я начал – естественное следствие подмены, продиктованной инстинктом самосохранения. Если Елена – фильм про конкретную женщину, можно ослабить узел галстука и развалиться в кресле. Под рукой готовый набор "остросоциальных" банальностей – выбирай на вкус. А если нет?.. И тут становится страшно. Почва уходит из под ног. Пол становится потолком, а потолок – полом…

В лучшей книге Эдуарда Лимонова Другая Россия есть потрясающая глава "Монстр с заплаканными глазами". Злой нарцисс бьет наотмашь: ваши мамы – ваши враги! Они оторвали ваши яйца, заслонили жирной тушей солнце, сбили дыхание, отравили колодец жизни и мешают красиво умереть. Потому что при сыне-унылом-говне они – вроде как, матери-героини, святые, подвижницы. А это ж так приятно – купаться в лучах сочувствия и восхищения! Вштыривает не по-детски. Достаточно одного укола – и не слезешь. Всю оставшуюся жизнь будешь, качая головой, цедить из кошелька мятые бумажки "сыночке на водку". Или мужу… "Зачем вы солите огурцы? Вы хотите, чтобы Ваш муж пил?" – недоумевает златокудрый Соколов в Маленькой Вере. "Можно подумать, если я не буду солить – он пить не будет?", – ответила Зайцева в химии. И глазки у нее забегали...

В прошлом году один такой монстр погубил девочку-иностранку. Сандру. Из Португалии. Дело было так. Алкоголичка-россиянка бросила ребенка. Немолодая супружеская пара его выходила, окружила заботой и лаской. Девочку крестили, она пошла в школу. В общем, жизнь у ребенка удалась. Но тут в российской глубинке в покосившейся избушке мать алкоголички ("героиня", конечно!) почуяла дозу… В итоге, португальскую девочку, ни слова не понимающую по-русски, этапировали поближе к русским березам. Там ей поставили синяк под глазом и объяснили, что русские после первой не закусывают…

Самое интересное в этой истории (она еще не закончилась) – овации, в которых искупали монстра-душегуба. Алкоголичку – да, порицали. Но в героизме "бабушки" не сомневался практически никто! Увидеть простую истину – старуха принесла в жертву чужого ребенка, чтобы ей все сочувствовали – россияне не смогли. Или не захотели. Слишком страшно. Потому что если мать-героиня – "монстр с заплаканными глазами", то как же, простите, жить? Ведь ничего ж святого, получается! Только ветер гудит в проводах. Тускло звезды мерцают.

Непреодолимое желание свести новый фильм Звягинцева к "социалке" имеет ту же природу. Если фильм не про конкретную женщину, которая "так любила, что убила", а про "монстра с заплаканными глазами" – то ножки табуретки с хрустом ломаются и все летит вверх тормашками. А падать больно…

Звягинцев беспощаден. Его Елена не оставляет трусам ни одного шанса. Это не человек, а ходячий символ. У него не лицо, а маска, на которой всегда одна и та же гримаса: вселенская скорбь с ноткой укора. В этой маске она смотрит Малахова, встает с кровати после секса, едет в трамвае, убивает, уничтожает улики, врет падчерице, врачу, адвокату. Роль почти без слов. Если Елена открывает рот, значит, она собирается укорить кого-то за "бессердечность" или соврать. Потому глаза она прячет. Особенно при разговоре с Катей, которая видит ее насквозь. А в гадюшнике у "сыночки" она тупо молчит. Потому что и сам "сыночка", и невестка, и внуки для Елены – лишь декорации, на фоне которых она – героиня. Кто ж разговаривает с декорациями? О чем с ними говорить?.. "Вы хорошо играете роль заботливой жены", – бросает ей Катя. "Вот сука!" – думает монстр, и смотрит куда-то вбок. Смотри шею не сверни, мать тереза!

Звягинцев хитер. Он не торопится. Нигде не пережимает. Зритель беззаботно заглатывает знакомую наживку, не замечая – что он ест. Зритель не видит, что наша "мать-героиня" ни черта не делает. Даже в магазин ходить ленится – еду из супермаркета доставляет курьер. У нее две радости в жизни: пялиться на Малахова и кайфовать в "сыночкином" гадюшнике. За счет мужа, естественно. Но гипноз "заплаканных глаз" настолько силен, что зритель, не смотря ни на что, послушно сочувствует монстру, а не мужу – единственному сложному герою в этом убийственном фильме. Муж – такая же жертва гипноза "заплаканных глаз", как и все остальные, но… у него есть дочь! Катя. У отца с дочерью особая связь. Двухсторонняя. А потому он сам – чуть-чуть Катя. Эта примесь вынуждает его чувствовать лажу и брыкаться. Но ее недостаточно для того, чтобы под заплаканной маской увидеть волчьи клыки.

Прежде чем перейти к Кате, забьем последний осиновый кол промеж елениных сисек – опишем, как рыболов-Звягинцев подсек заглотившего наживку зрителя.

Очень просто! Всего две таблетки виагры. И гопник пойдет в институт, а не в армию. И паразитка Катя получит в наследство от дохлого осла уши. А живые декорации переедут в новое просторное помещение, чтобы загадить его продуктами жизнедеятельности (в памперсах и без). "Вы думаете, раз у вас деньги, вы какие-то особенные", – сверкнула клыками Елена, узнав, что за два с половиной года околачивания груш она заработала пожизненную ренту, а не то, на что она рассчитывала. И зрители разделили ее пафос. Хотя бы отчасти. Ну да, мы же не знали, что у Елены виагра в кобуре! А когда она выстрелила, начались муки. Нет, не у преступницы. У зрителя. Потому что ничего, хотя бы отдаленно напоминающего угрызения совести Звягинцев Елене не приписал. Все та же маска. Все то же вранье. И чтобы жизнь зрителю совсем уж не казалась рафинадом, Елена поставила на место врача: "Нельзя ли покорректнее". Это убийца говорит, если что…

А теперь перейдем к "особенному человеку", за которого Звягинцеву низкий поклон – к Кате. Именно она, а не Елена – главный герой фильма. Новый герой...

Звягинцев – пророк. Или какое-то другое слово. Как назвать человека, который в случайном нагромождении штрихов и пятен способен разглядеть то, чего другие не видят? Звягинцев – оно самое. Его Катя – это человек, который заявит себя в полный рост в десятые годы XXI века. Или эмбрион такого человека. Так или иначе, всем нам предстоит стать немного Катями – "особенными". Если, конечно мы не хотим оставаться петрушками в балагане Елены.

Монстр сказал правду. Но не про Катю, а про себя. Столкнувшись c человеком, на которого не действуют заплаканные глаза, Елена списала все на деньги. Не зря она в разговоре с мужем как мантру твердила один и тот же упрек: "А дочке своей деньги даешь". И опять. И снова. И зритель послушно заглотил еще одну звягинцевскую наживку – поверил монстру и записал Катю в "золотую молодежь". Но вот убитого зарыли. Катя палец о палец не ударила, чтобы получить свое. Елена – мертвой хваткой вцепилась в чужое. И сынок, отыскав пиво в чужом холодильнике, ее успокаивает: "Катя откажется от своей половины квартиры". Он в этом уверен. Еще бы! Конечно, откажется! Потому что побрезгует. Но не только. Дело в том, что Катя на самом деле безразлична к деньгам. Это не бравада. Она сказала отцу правду. Она, вообще, всегда говорит правду. Когда приходится говорить…

Царство Елены Прекрасной это – царство тотальной лжи. Лжи и лицемерия. Ложь, понятное дело, "во спасение". "Тебе не жалко отца?" Переводим с елениного на русский: "Тебе че, трудно бровки домиком поднять и носом шмыгнуть?" Потому что "жалость" хладнокровной убийцы – это имитация жалости. И Катя указывает точное направление – у пчелки в попке. А попка у пчелы – что надо: туда поместилась и Елена, и все, кто покупается на ее дешевые разводки. То есть, вообще, все. Ну, или почти все. Тот же отец искренне тянется к дочери. Но как жить в ледяной пустыне, в которой она поставила шезлонг? Вот и лепечет детородные банальности и получает от дочери по мозгам...

Мы не видим реальное содержание этой сцены, потому что смотрим на нее заплаканными глазами Елены: видим непутевую дочь и мудрого заботливого отца, который… Какая чушь! "Мудрый" отец последние годы живет в аду. И не понимает, через какую дырку из него утекают жизненные силы. Его завтра убьют, как собаку. Пожитки его достанутся тварям, о которых ему даже думать противно. Катя – единственный человек на свете, который все это знает. И пытается поделиться своим знанием. Но это страшно! Правда, она, вообще страшная. Потому обычный, ветхий человек всегда кутается в байковое одеяло "лжи во спасение" и старается "думать о хорошем". Отказывается от опытной сиделки. У него же такая заботливая жена. К тому же медик. Но не фармаколог. Потому, прежде чем убить, она лезет на книжную полку за справочником. Чтоб уж наверняка…

Вернемся к Кате (то есть, к нам, какими нам придется стать в десятые, если не хотим виагры). Каждая ее черта при ближайшем рассмотрении оказывается христианской (если, конечно, считать христианством то, что мы знаем из Евангелия, а не из "Закона Божьего" или Всеволода Чаплина).

Судите сами. Христос запрещал делать постное страдальческое лицо. Велел отдавать и верхнюю одежду тому, кто хочет отсудить рубашку. Относиться одинаково и к ближним, и к врагам. Не ценить деньги и собственность. Не печься о грядущем дне. Не говорить высокопарных благоглупостей и, вообще, поменьше болтать. Не стремиться осуждать и, вообще, не особенно интересоваться другими людьми и их поступками и т.д.. В конечном счете, все евангельское учение можно свести к одному пламенному призыву – совершенствоваться через освобождение от всех форм зависимости. Катя ровно это и делает. Она, конечно, совсем не похожа на "рабу Божию" в платочке. Зато на "рабу Божию" очень похожа Елена! Она в фильме даже свечку ставит. Для пущего сходства…

Черты Кати уже сегодня можно разглядеть во многих из нас. Прежде всего, в тех, кто помоложе. Я сам отчасти такой. Хотя раньше таким не был. Это верный признак смены поколений. Возникает новый человеческий тип. Звягинцев его не выдумал – скорее подсмотрел, почувствовал, угадал. Когда новые люди составят критическую массу, жизнь изменится. И тогда Еленам в платочках придется не сладко.


Владимир Голышев
russ.ru